sumie-art.ru объединяет художников, работающих в технике Суми-Э, и любителей восточной живописи RSS
/ Статьи /

Найти своего учителя

авторы Наталья Чуличкова, Дмитрий Зубов (Интервью с Виктором Петровичем Мазуриком)

отрывок интервью размещён по согласованию с культурным центром
"Новый Акрополь"

Виктор Петрович МазурикВиктор Петрович, с какими трудностями сегодня, на ваш взгляд, сталкивается педагогика в Японии, в России, во всем мире?

Мы, как и все сейчас, стоим на цивилизационном распутье. Знания в любой самой скромной сфере удваиваются чуть ли не каждый год. Традиционная модель образования уже давно не работает. Все это понимают, но делают хорошую мину при плохой игре. Все превратилось в некий образовательный театр. Непонятно стало, чему учить. Среди востоковедов это выливается в разные умные споры о том, какой должна быть модель подготовки современного востоковеда. Мы, преподаватели, сами не знаем, какого специалиста готовим и для какой жизни, потому что, когда он поступает в институт, мир один, а когда заканчивает, мир другой.

Кроме того, у молодежи выработался очень плохой синдром, который я называю информационным серфингом. Это такое постмодернистское явление — отношение снятых иерархий. Раз от информационного вала никак нельзя убежать, то, чтобы не утонуть, совладать с ситуацией, нужно выйти на гребень волны и скользить на нем, не останавливаясь нигде и не ставя точек, а только запятые. А раз так, иерархии быть не может, не может быть правильного и неправильного, хорошего и плохого: немножко того, немножко другого, а в результате всем все равно. Возникает некий релятивизм, ощущение мелькания. Возьмите сюжеты современных романов, это переход от одной сцены к другой, эти сцены можно поменять местами, роман от этого не поменяется. Это такая бесконечная игра в жизнь, а не жизнь. Это жизнь с бесконечным изменением правил игры по ходу игры. Когда читаешь романы Харуки Мураками или Пелевина, возникает подобная калейдоскопическая картина жизни.

Говоря о практическом опыте, что бы вы порекомендовали взять из японских образовательных традиций для решения этих и подобных проблем?

Хочу сразу оговориться, что брать у них все не только невозможно, но и не нужно, потому что мы никогда не превратимся в японцев. Но кое-что в их опыте, что было не развито или не востребовано в нашей культуре, мы можем принять и приложить к себе.

Меня приятно радует, что, когда студенты возвращаются после длительной стажировки в Японии, они по-другому относятся к преподавателям. Не то чтобы они более вежливыми становятся, этакий политес восточный усваивают, нет, дело не в этом. Они больше прислушиваются к преподавателю, внимательнее на него смотрят. Это работает японский культ сэнсэя. Сэнсэй буквально «преждерожденный». Это не специалист, который загружает в тебя какую-то дозу информации, а человек, который учит даже не тем, что он тебе на занятиях рассказывает, а тем, как он между занятиями себя ведет, учит собственным образом жизни. Он, живя вместе со студентами, как ледокол, прокладывает фарватер, дает направление движению, по которому часто наполовину бессознательно они двигаются. Они словно бы врастают в его жизненный импульс, в его образ жизни.

У нас в образовании многое бы изменилось, если бы изменился престиж преподавательской профессии, если бы не только размер зарплаты, но и образ преподавателя в глазах общества стал другим. Если бы ценилось не то, какой он специалист и хорошо ли знает свою сферу (сейчас это почти невозможно), а какой он человек. В преподавании этот человеческий фактор гораздо важнее всех педагогических технологий.

Я убежден, что, если бы в обществе престиж преподавательской профессии был таким, что туда пошли бы такие люди, как в свое время Ландау, Фельдман, многое бы изменилось. То, что они преподавали, читали лекции в физтехе, сразу позволило нашей стране совершить прорыв пусть и на узком участке — в физике. А они ведь не были педагогами, их никто к педагогике не готовил. Но это были увлеченные люди, и они не делали различия между собой и студентами. Студенты просто присутствовали в их творческой мастерской, а они делились своими проблемами. У меня оба брата учились на физтехе, старший еще слышал «великих» и рассказывал, насколько это было для него тогда важно.

Но подобных педагогов-сэнсэев всегда единицы, а желающих у них учиться много. Преподаватель не может разорваться и уделить внимание всем...

Для этого существует второй принцип. У японцев нет разрыва между сэнсэем-наставником и сэйто — учеником: там где-то олимпийские боги, а тут — маленькие мошки. В японской образовательной системе между ними есть очень важный активный промежуток — сэмпай-кохай, старший ученик и младший ученик (это как бы дедовщина, но в хорошем смысле слова). Каждый стоящий хотя бы на шаг познания впереди младшего считает себя автоматически (так в традиции заведено) патроном младшего. И этот патронаж, эта опека предполагает, что человек больше учится у сэмпаев, у старших учеников, а не у самого учителя.

А учитель — это инспектор системы самообразования, он просто сидит и наблюдает. Он почти не вмешивается в процесс, особенно в традиционных ремеслах. Если и вмешивается, то очень странно. Я на своей шкуре, обучаясь чайной церемонии, испытал, что такое сэнсэй. Он сидит и ничего не говорит, как Будда. И ты сам должен догадываться по движению нахмуренной брови или еще по каким-то жестам, доволен наставник тобой или нет. Он может что-то буркнуть и не станет ничего объяснять, а если ты с докучливостью, свойственной европейцам, начинаешь допытываться: «А как, да что, да почему?» — он говорит: «Делай, пока не поймешь сам». Если сам не поймешь, то и на словах тебе это бесполезно объяснять.

Это дзенская система. Мы же всегда тепличные образовательные условия для ученика создаем, а сэнсэй, наоборот, мешает. Он строит систему препятствий, причем так, как будто сам не виноват. Ты делаешь что-то очень сложное, а он будто бы случайно опрокидывает это все и сидит на тебя смотрит, словно спрашивает: «Ну, что ты теперь будешь делать? Как будешь выходить из этой ситуации?»

Никакие теоретические знания тут не помогут. Нигде в учебниках подобных ответов нет. Ты должен крутиться и находить какой-то экзистенциальный прорыв, преодолевать это препятствие своим опытом, а не чьим-то. И только тогда, когда ты много барьеров преодолел, когда много раз лоб расшибал, только тогда начнешь понимать, чего стоят те «нормативные знания», которые тебе сообщают.

Есть русская пословица «готовь ложку к обеду, слово к ответу». Наша система образования плоха тем, что она напоминает насильственное кормление сытых людей. Приходят люди, которые не знают, зачем им какие-то знания, а им их все навязывают, навязывают, навязывают...

Как же в таком случае советует поступать японская традиция?

Нужно найти своего учителя. Как это делалось в традиционной системе образования? Появлялся мастер, о нем шла слава, люди за тысячу верст с посохом шли, чтобы услышать хоть одно слово наставления. Мастер же не торопился принимать их к себе. Возникала большая конкуренция — не мог же он взять тысячу людей! Но постепенно замечал: вот этот человек очень долго обивал порог, доказывал отчаянным своим поведением, что он очень хочет учиться, что у него очень серьезные внутренние мотивы для обучения. Тогда мастер мог кивнуть молча, и ученик оставался при его доме.

Есть еще способ найти своего учителя. Конфуций говорил: если я готов для учения, из трех людей, случайно идущих мне на-встречу по улице, один — мой учитель, по-сланный мне судьбой. Но даже если нет внешнего учителя, человек, готовый совершить прорыв в новое знание, может сам себе стать учителем. Он может учиться на своем опыте, может на чужом. В чайной школе говорят: мастер — образец для ученика, а ученик для мастера. В традиционных ремеслах мастера учатся у новичков. Учатся цельности и свежести восприятия...


Оригинал интервью в журнале «Человек без границ»:
Наталья Чуличкова, Дмитрий Зубов (Интервью с Виктором Петровичем Мазуриком) «Найти своего учителя»